«Лучший цвет» Виталий Сертаков

 Рассказ Виталия Сертакова из коллекции Музея, опубликованный для Друзей подарком к 8 марта.

Фотохудожник: Егор Канеев
Автор: Виталий Сертаков

Ты помнишь, милый, как это случилось в первый раз? Помнишь, я орала как бешеная, я прыгала, сама не понимая — от счастья или от страха? Тот день, когда все стало получаться, как в твоей рукописи. Хотя, ты прав, теперь уже ясно, все складывается совсем-совсем не так, как ты написал, но это даже и к лучшему. Ведь ты не художник, кроме того — дальтоник, и психопат, и рука у тебя дрожит, и терпения не хватает. 

Зато у меня хватит терпения. На двоих. Даже на троих. Теперь я это знаю, когда море все же ударило прибоем о нашу дверь.   

— Как мы сможем ужиться вдвоем? — спросил ты. 

— Как мы сможем ужиться в разлуке? — спросила я.

Стояло золотое время, сентябрь, день моего крайнего рождения на этой планете. Глядя на повисших в небе птиц, ты удивился — «искривляется время», а я возразила — «отстает пространство». Ты сказал — только в русском языке есть такие предложения, придуманные людьми, в которых все буквы читаются наоборот. Иностранцы так не умеют. Только русский человек умеет выворачивать сущность слов. Ты могла бы так рисовать, напомнил ты. И я тут же вспомнила.

В день, когда платина солнца вскипела с пурпуром кленовых листьев на моем подоконнике, я вспомнила, для чего мне дан мой дар. Провела первую линию жирной краской цвета ожидания, потому что с ожидания все начинается. Это грунтовка, по которой легкими мазками я нанесла терпение, предчувствие, узнавание и прикосновение. Редкие, почти забытые цвета.

Оказалось, у меня почти не осталось этих редких красок. Их пришлось сочинять, и сочинять их пришлось тебе. Порой я поправляла тебя, порой требовался более темный, более густой оттенок, а иногда я даже не могла толком объяснить, что мне надо. 

Но ты старался. Ты очень старался творить для меня краски. Ты как будто стал догадываться: если я не сумею рисовать — ты потеряешь свой дар складывать слова. 

И мир стал меняться; сперва незаметно. А когда наши часы каждое утро стали отставать от часов на улице, от будильников других людей, я поверила, что время расползается по швам, и очень возможно, что если я не перестану рисовать, а ты не прекратишь писать, то наше время окончательно оторвется от того, что отмеряет крепостная пушка.

Какое-то время мы слышали, как соседи убегают на службу, а затем мы стали слышать, как они возвращаются, но наше утро все еще томилось в постели. 

— Что с нами будет? — спрашивал ты.

Я в ответ лишь трогала губами твои плечи, ибо женщине трудно растолковать мужчине, как следует вспоминать будущее. Хотя ты умел его писать. Ты тоже писал наоборот, и чем хуже люди понимали твои буквы, тем проще становилось мне их читать. Порой я торопила тебя, ведь оказалось, что из твоих букв я могу черпать самые яркие краски — особенно дрожь, трепет, вожделение и крик. 

Наступило утро, когда ты согласился, что наше пространство безнадежно отстает — от того, по которому мечутся прочие жители гранитного города. Ты заметил, что если я не перестану писать мою картину, очень может случиться так, что южное море, которое ты слышишь во сне все отчетливее, ударит нам прибоем в дверь. Я засмеялась и вдохнула твою горячую голову, и убедилась, что ты прав — от кудрей твоих пахло морской солью, и воплями чаек, и шорохом гальки. Я тут же узнала этот рассыпчато-белый пляж, и этот нежный лазурит горизонта, и ритмичное дыхание воды, а узнав, я моментально поняла, чего нам не хватает, дабы окончательно порвать с цитаделью серого гранита.

Держа в руках свежие сухие кисти, я начала сбивчиво объяснять, что мне нужно, но это ведь ты мастер слов, а не я, моя стихия — иная, и я чуть не заплакала от бессилия. Но ты кивнул, и кинулся к рукописи, и быстро набросал несколько страниц, и отдал мне. После твоего пера грубая бумага стала раскаленной, листы буквально дымились, буквы вздрагивали, но мне этого как раз не хватало, Я позволила кипящей краске стечь с рукописи в палитру, и мы оба ахнули, встретив этот неистовый, божественный цвет. Я окунула кисть, а ты взял меня сзади за бедра. 

И мы создали лучшее, что могут создать женщина и мужчина. 

[Публикация: 8 марта, 2021]